А зори здесь тихие...

[Гусейн Гурбанов]

Где-то вдалеке поют птицы — слишком громко, будто природа не знает, что здесь война.

Вода капает с весла.

Капля за каплей.

Как отсчёт.

— А зори здесь тихие… тихие…

— Это что же… всё бойцы?

— Так точно. Бойцы.

— А чего же они… в юбках?

Пауза.

— Война — не место для женщины.

— А для мужчины — место?

Никто не отвечает.

Только лес стоит напротив — молчаливый, мокрый, настороженный.

---

— Я побегу. Я быстрая. Я успею.

— Беги, Лиза. Только осторожно.

— Я вернусь.

Она бежит через лес.

Сапоги вязнут в болоте. Ветки хлещут по лицу. Дыхание сбивается.

Впереди кажется твёрдая земля.

Лиза делает шаг.

Почва под ногой оседает.

Она цепляется за ветку.

Ветка ломается — сухо, коротко.

— Мамочка…

Болото смыкается над ней.

Лес снова становится тихим.

---

— А ну, выходите, гады! Я здесь! Я одна! Стреляйте!

Женя бежит от дерева к дереву, кричит, смеётся, отвлекает огонь на себя.

За её спиной — раненая Рита.

— Я вас не боюсь! Слышите? Я вас не боюсь!

Пули срезают листву.

Она падает.

Поднимается.

Снова бежит.

Очередь настигает её у самой опушки.

На мгновение она смотрит вверх.

Небо остаётся прежним.

А её больше нет.

---

— Товарищ старшина… вы идите. Я останусь.

— Я тебя не оставлю, Рита.

Пауза.

Слышно её дыхание — медленное, тяжёлое.

— Вы уж простите меня…

— Ты ни в чём не виновата.

— Я не про войну. Я про то, что не успела… пожить.

---

Он выходит один.

Садится на пенёк.

Перед ним — лес, вода, трава, пустая поляна.

— Как же вы так, девчата? Как же вы так… молодые-то… Я вас не уберёг…

Он говорит не людям.

Памяти.

---

Где-то далеко снова поёт птица.

Будто ничего не случилось.

Будто лес не видел крови.

Будто зори действительно могут оставаться тихими, когда рядом закончилась чья-то жизнь.


Он поднимается.

И снова идёт вперёд.

Не потому, что не боится.

А потому, что теперь за ним — те, кто уже не может идти сам.


Птицы продолжают петь.

Вода продолжает капать с весла.

Капля за каплей.

Как память.

И зори здесь тихие.

Только тишина эта теперь знает слишком много